Main BibliographyПо дате публикаций

Jump to:
Records: 2235
Pages:  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224
Taran Yu.A., Hedenquist J.W., Korzhinsky M.A., Tkachenko S.I., Shmulovich K.I. Geochemistry of magmatic gases from Kudryavy volcano, Iturup, Kuril Islands // Geochimica et Cosmochimica Acta. 1995. V. 59. № 9. P. 1749 - 1761. doi: 10.1016/0016-7037(95)00079-F.    Annotation
Volcanic vapors were collected during 1990–1993 from the summit crater of Kudryavy, a basaltic andesite volcano on Iturup island in the Kuril arc. The highest temperature (700–940°C) fumarolic discharges are water rich (94–98 mole% H2O and have δD values of −20 to −12%o. The chemical and water isotope compositions of the vapors (temperature of thirteen samples, 940 to 130°C) show a simple trend of mixing between hot magmatic fluid and meteoric water; the magmatic parent vapor is similar in composition to altered seawater. The origin of this endmember is not known; it may be connate seawater, or possibly caused by the shallow incorporation of seawater into the magmatic-hydrothermal system. Samples of condensed vapor from 535 to 940°C fumaroles have major element trends indicating contamination by wall-rock particles. However, the enrichment factors (relative to the host rock) of many of the trace elements indicate another source; these elements likely derive from a degassing magma. The strongest temperature dependence is for Re, Mo, W, Cu, and Co; highly volatile elements such as Cl, I, F, Bi, Cd, B, and Br show little temperature dependence. The Re abundance in high-temperature condensates is 2–10 ppb, sufficient to form the pure Re sulfide recently discovered in sublimates of Kudryavy. Anomalously high I concentrations (1–12 ppm) may be caused by magma-marine sediment interaction, as Br/I ratios are similar to those in marine sediments.

The high-temperature (>700°C) fumaroles have a relatively constant composition (∼2 mol% each C and S species, with SO2/H2S ratio of about 3:1, and 0.5 mol% HCl); as temperature decreases, both St and CI are depleted, most likely due to formation of native S and HCl absorption by condensed liquid, in addition to the dilution by meteoric water. Thermochemical evaluation of the high-temperature gas compositions indicates they are close to equilibrium mixtures, apart from minor loss of H2O and oxidation of CO and H2 during sampling. Calculation to an assumed equilibrium state indicates temperatures from 705 to 987°C. At high temperature (≈900°C), the redox states are close to the overlap of mineral (quartz-fayalite-magnetite and nickel-nickel oxide) and gas (H2OH2SO2H2S) buffer curves, due to heterogeneous reaction between the melt and gas species. At lower temperatures (<800°C), the trend of the redox state is similar to the gas buffer curve, probably caused by homogeneous reaction among gas species in a closed system during vapor ascent.
Taran Yuri, Yurova L.M. Volcanic-hydrothermal system of Baransky volcano, Iturup, Kurile islands // IUGG XXI General Assembley. 1995. P. VA41C - 6.
Адушкин В.В., Зыков Ю.Н., Иванов Б.А. Численное моделирование лавинообразного обрушения вулкана Корякский // Вулканология и сейсмология. 1995. № 6. С. 82-93.
Арискин A.A., Бармин А.А., Озеров А.Ю. Модель образования высокоглиноземистых магма Ключевского вулкана // Материалы конференции "Российской фонд фундаментальных исследований в Сибирском регионе. Земная кора и литосфера". Иркутск: 1995.
Арискин A.A., Бармина Г.С., Озеров А.Ю., Нильсен Р.Л. Генезис высоко-глиноземистых базальтов Ключевского вулкана // Петрология. 1995. Т. 3. № 5. С. 42-67.    Annotation
Арискин А.А., Бармина Г.С., Озеров А.Ю., Нильсен Р.Л. Генезис высоко-глиноземистых базальтов Ключевского вулкана. // Петрология. Т.3, № 5, 1995, C. 42-67.
Богатиков О.А., Хренов А.П., Ховавко С.А., Мальцев А.Л. Состав, структура и оценка количества аэрозолей в эксплозиях вулканов центрального типа (Камчатка) // Геология и геофизика. 1995. Т. 36. № 8. С. 111-116.
Брайцева О.А., Мелекесцев И.В., Пономарева В.В., Кирьянов В.Ю. Последнее кальдерообразующее извержение на Камчатке (вулкан Ксудач) 1700-1800 14С-лет назад // Вулканология и сейсмология. 1995. № 2. С. 30-49.    Annotation
Катастрофическое эксплозивное извержение, происшедшее 1700-1800 14С-лет назад на вулкане Ксудач - крупнейшее плинианское извержение нашей эры (18-19 км3 пирокластики: 15 км3 тефры, 3-4 км3 материала пирокластических потоков; размер кальдеры обрушения 4 x 6,5 км, объем полости 6,5-7 км3) и последнее кальдерообразующее извержение в Курило-Камчатском регионе с высотой эруптивной колонны, достигшей 23 км. По типу и параметрам оно сходно с извержением вулкана Кракатау в 1883 г. Ось пеплопада была направлена на север. Тефра прослежена на расстояние более 1000 км. Извержение началось как фреато-магматическое, затем процесс приобрел ритмический характер: в каждом ритме за первичным выбросом пемзовой тефры следовало формирование пирокластических потоков длиной до 20 км, сопровождавшихся пирокластическими волнами пепловых облаков. Продукты извержения имели риолит-дацитовый состав, который оставался неизменным в ходе извержения. На посткальдерной стадии, при формировании в кальдере конуса Штюбеля, на поверхность стал поступать андезитобазальтовый материал. Предполагается, что спусковым механизмом для начала извержения было внедрение свежей магмы основного состава и смешение ее с кислой магмой существовавшего ранее очага. Извержение должно было оказать влияние на климат и состояние озонового слоя Земли и найти отражение в виде кислотного пика в Гренландском ледниковом щите.

The largest Plinian eruption of our era and the latest caldera-forming eruption in the Kurile-Kamchatka region occurred 1700-1800 14C yr BP from the Ksudach volcano. This catastrophic explosive eruption is similar in type and characteristics to the 1883 Krakatau eruption. The volume of pyroclastics ejected was 18-19 km3, including 15 km3 of tephra and 3-4 km of pyroclastic flows. The eruptive column reached 23 km height. A collapse caldera was 4 X 6,5 km in size with a cavity volume of 6.5-7 km3. Tephra was deposited to the north of the volcano to a distance of more than 1000 km. Pyroclastic flows accompanied by ash cloud pyroclastic surges were as long as 20 km. The eruption was first phreatomagmatic, then it became rhythmic, and each rhythm began with the pumiceous tephra eruption followed by the pyroclastic flow formation. Erupted products were rhyolite-dacite remaining invariable during the whole eruption. At the post-caldera stage when the Shtyubel cone started to form within the caldera the basaltic-andesite material began to come to the surface. The driving mechanism of the onset of the eruption is suggested to be an intrusion of magma of basic composition and its mixing with acid magma from a previously existed chamber. The eruption had substantial environmental impact and may have produced a large acidity peak in the Greenland glacial shield.
Горельчик В.И., Гарбузова В.Т., Дрознин Д.В., Левина В.И., Фирстов П.П., Чубарова О.С., Широков В.А. Вулкан Шивелуч: глубинное строение и прогноз извержения по данным детальной сейсмичности 1962—1994 гг. // Вулканология и сейсмология. 1995. № 4-5. С. 54-75.    Annotation
На основании детальных сейсмологических наблюдений 1962—1994 гг. исследованы глубинное строение, геометрия сейсмофокального слоя, система магматического питания вулкана Шивелуч, особенности сейсмических проявлений в земной коре и верхней мантии в ходе экструзивно-эксплозивного извержения 1980—1994 гг., рассмотрены вопросы прогноза извержений. Показано, что под вулканом Шивелуч на глубинах 100—200 км сейсмофокальный слой падает под углом 70°. На основании выявленной взаимосвязи сейсмичности на глубинах 105—120 км с фазой экструзивного извержения вулкана в 1980—1994 гг. сделан вывод, что на глубинах не менее 100 км происходит выплавление первичных магм, периодически подпитывающих коровый очаг. Показано, что усиление экструзивно-эксплозивной деятельности вулкана предваряется и сопровождается увеличением числа и энергии вулканических землетрясений как непосредственно под куполом, так и в зонах коровых разломов северо-западного простирания. Описан методический подход, использованный при прогнозе наиболее сильного после 1964 г. извержения вулкана Шивелуч в апреле 1993 г. Дан среднесрочный прогноз возможного усиления активности вулкана в апреле — июле 1995 г.

Based on a detailed seismological observations from 1962 through 1994, the deep structure, focal layer geometry, magmatic feeding system of the Shiveluch volcano are investigated. Beneath the Shiveluch volcano, a focal layer deepens at an angle of 70 at depths of 100—200 km. Based on the established interrelation between the seismicity at depths of 105—120 km and a phase of extrusive volcano eruption in 1980 through 1994, a conclusion has been made that melting of primary magmas, periodically feeding the crustal chamber, occurs at depths at least 100 km. Increase of extrusive-explosive activity of the volcano is preceded and accompanied by the increasing number and energy of volcanic earthquakes both beneath the dome and in the zones of crustal faults of northwestern trend. A description is given of the methods used in the successful short-term prediction of the eruption in April 1993 which has been the most powerful since 1964. A mean-term prediction of possible increase of the volcano activity in April — July of 1995 is made.
Иванов А.И., Федотов С.А. О прорыве оболочки магматического очага // Вулканология и сейсмология. 1995. № 2. С. 3-13.    Annotation
Рассмотрена задача об условиях нарушения сплошности среды, окружающей магматический очаг сферической формы, под воздействием избыточного внутреннего давления в нем. Условия нарушения сплошности формулируются на основе энтропийного критерия разрушения, построенного на базе модели ползучести, предложенной С. К. Годуновым. Найдены соотношения, определяющие критическую величину давления в очаге и время достижения критического состояния. Рассмотрены возможности применения этих результатов для прогнозирования вулканических извержений.

We consider a problem of disturbance of a continuous medium which surrounds a magma chamber or channel. This disturbance is caused by excess internal pressure in the magma chamber. We used Godunov's entropy criterion to estimate the value of the shear strain required. Relations were found to determine critical pressure in the chamber and the time needed to achieve the critical state. The zone of rocks which surrounds the magma chamber and which is located next the melting zone has to be fracturing-resistant.
Иванов Б.В. Петролого-геохимические особенности андезитов Карымского вулкана как индикаторы типов извержений // Вулканология и сейсмология. 1995. № 4-5. С. 85-94.


Recommended browsers for viewing this site: Google Chrome, Mozilla Firefox, Opera, Yandex. Using another browser may cause incorrect browsing of webpages.
Terms of use of IVS FEB RAS Geoportal materials and services

Copyright © Institute of Volcanology and Seismology FEB RAS, 2010-2020. Terms of use.
No part of the Geoportal and/or Geoportal content can be reproduced in any form whether electronically or otherwise without the prior consent of the copyright holder. You must provide a link to the Geoportal from your own website.