Главная БиблиографияПо дате публикаций
 
 Библиография
Вулкан: Расширенный поиск

Выбрать:
Количество записей: 1806
Страницы:  1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91
 1995
Taran Yu.A., Hedenquist J.W., Korzhinsky M.A., Tkachenko S.I., Shmulovich K.I. Geochemistry of magmatic gases from Kudryavy volcano, Iturup, Kuril Islands // Geochimica et Cosmochimica Acta. 1995. V. 59. № 9. P. 1749 - 1761. doi: 10.1016/0016-7037(95)00079-F.    Аннотация
Volcanic vapors were collected during 1990–1993 from the summit crater of Kudryavy, a basaltic andesite volcano on Iturup island in the Kuril arc. The highest temperature (700–940°C) fumarolic discharges are water rich (94–98 mole% H2O and have δD values of −20 to −12%o. The chemical and water isotope compositions of the vapors (temperature of thirteen samples, 940 to 130°C) show a simple trend of mixing between hot magmatic fluid and meteoric water; the magmatic parent vapor is similar in composition to altered seawater. The origin of this endmember is not known; it may be connate seawater, or possibly caused by the shallow incorporation of seawater into the magmatic-hydrothermal system. Samples of condensed vapor from 535 to 940°C fumaroles have major element trends indicating contamination by wall-rock particles. However, the enrichment factors (relative to the host rock) of many of the trace elements indicate another source; these elements likely derive from a degassing magma. The strongest temperature dependence is for Re, Mo, W, Cu, and Co; highly volatile elements such as Cl, I, F, Bi, Cd, B, and Br show little temperature dependence. The Re abundance in high-temperature condensates is 2–10 ppb, sufficient to form the pure Re sulfide recently discovered in sublimates of Kudryavy. Anomalously high I concentrations (1–12 ppm) may be caused by magma-marine sediment interaction, as Br/I ratios are similar to those in marine sediments.

The high-temperature (>700°C) fumaroles have a relatively constant composition (∼2 mol% each C and S species, with SO2/H2S ratio of about 3:1, and 0.5 mol% HCl); as temperature decreases, both St and CI are depleted, most likely due to formation of native S and HCl absorption by condensed liquid, in addition to the dilution by meteoric water. Thermochemical evaluation of the high-temperature gas compositions indicates they are close to equilibrium mixtures, apart from minor loss of H2O and oxidation of CO and H2 during sampling. Calculation to an assumed equilibrium state indicates temperatures from 705 to 987°C. At high temperature (≈900°C), the redox states are close to the overlap of mineral (quartz-fayalite-magnetite and nickel-nickel oxide) and gas (H2OH2SO2H2S) buffer curves, due to heterogeneous reaction between the melt and gas species. At lower temperatures (<800°C), the trend of the redox state is similar to the gas buffer curve, probably caused by homogeneous reaction among gas species in a closed system during vapor ascent.
Taran Yuri, Yurova L.M. Volcanic-hydrothermal system of Baransky volcano, Iturup, Kurile islands // IUGG XXI General Assembley. 1995. P. VA41C - 6.
Адушкин В.В., Зыков Ю.Н., Иванов Б.А. Численное моделирование лавинообразного обрушения вулкана Корякский // Вулканология и сейсмология. 1995. № 6. С. 82-93.
Богатиков О.А., Хренов А.П., Ховавко С.А., Мальцев А.Л. Состав, структура и оценка количества аэрозолей в эксплозиях вулканов центрального типа (Камчатка) // Геология и геофизика. 1995. Т. 36. № 8. С. 111-116.
Брайцева О.А., Мелекесцев И.В., Пономарева В.В., Кирьянов В.Ю. Последнее кальдерообразующее извержение на Камчатке (вулкан Ксудач) 1700-1800 14С-лет назад // Вулканология и сейсмология. 1995. № 2. С. 30-49.    Аннотация
Катастрофическое эксплозивное извержение, происшедшее 1700-1800 14С-лет назад на вулкане Ксудач - крупнейшее плинианское извержение нашей эры (18-19 км3 пирокластики: 15 км3 тефры, 3-4 км3 материала пирокластических потоков; размер кальдеры обрушения 4 x 6,5 км, объем полости 6,5-7 км3) и последнее кальдерообразующее извержение в Курило-Камчатском регионе с высотой эруптивной колонны, достигшей 23 км. По типу и параметрам оно сходно с извержением вулкана Кракатау в 1883 г. Ось пеплопада была направлена на север. Тефра прослежена на расстояние более 1000 км. Извержение началось как фреато-магматическое, затем процесс приобрел ритмический характер: в каждом ритме за первичным выбросом пемзовой тефры следовало формирование пирокластических потоков длиной до 20 км, сопровождавшихся пирокластическими волнами пепловых облаков. Продукты извержения имели риолит-дацитовый состав, который оставался неизменным в ходе извержения. На посткальдерной стадии, при формировании в кальдере конуса Штюбеля, на поверхность стал поступать андезитобазальтовый материал. Предполагается, что спусковым механизмом для начала извержения было внедрение свежей магмы основного состава и смешение ее с кислой магмой существовавшего ранее очага. Извержение должно было оказать влияние на климат и состояние озонового слоя Земли и найти отражение в виде кислотного пика в Гренландском ледниковом щите.

The largest Plinian eruption of our era and the latest caldera-forming eruption in the Kurile-Kamchatka region occurred 1700-1800 14C yr BP from the Ksudach volcano. This catastrophic explosive eruption is similar in type and characteristics to the 1883 Krakatau eruption. The volume of pyroclastics ejected was 18-19 km3, including 15 km3 of tephra and 3-4 km of pyroclastic flows. The eruptive column reached 23 km height. A collapse caldera was 4 X 6,5 km in size with a cavity volume of 6.5-7 km3. Tephra was deposited to the north of the volcano to a distance of more than 1000 km. Pyroclastic flows accompanied by ash cloud pyroclastic surges were as long as 20 km. The eruption was first phreatomagmatic, then it became rhythmic, and each rhythm began with the pumiceous tephra eruption followed by the pyroclastic flow formation. Erupted products were rhyolite-dacite remaining invariable during the whole eruption. At the post-caldera stage when the Shtyubel cone started to form within the caldera the basaltic-andesite material began to come to the surface. The driving mechanism of the onset of the eruption is suggested to be an intrusion of magma of basic composition and its mixing with acid magma from a previously existed chamber. The eruption had substantial environmental impact and may have produced a large acidity peak in the Greenland glacial shield.
http://repo.kscnet.ru/1109/ [связанный ресурс]
Иванов А.И., Федотов С.А. О прорыве оболочки магматического очага // Вулканология и сейсмология. 1995. № 2. С. 3-13.    Аннотация
Рассмотрена задача об условиях нарушения сплошности среды, окружающей магматический очаг сферической формы, под воздействием избыточного внутреннего давления в нем. Условия нарушения сплошности формулируются на основе энтропийного критерия разрушения, построенного на базе модели ползучести, предложенной С. К. Годуновым. Найдены соотношения, определяющие критическую величину давления в очаге и время достижения критического состояния. Рассмотрены возможности применения этих результатов для прогнозирования вулканических извержений.

We consider a problem of disturbance of a continuous medium which surrounds a magma chamber or channel. This disturbance is caused by excess internal pressure in the magma chamber. We used Godunov's entropy criterion to estimate the value of the shear strain required. Relations were found to determine critical pressure in the chamber and the time needed to achieve the critical state. The zone of rocks which surrounds the magma chamber and which is located next the melting zone has to be fracturing-resistant.
Иванов Б.В. Петролого-геохимические особенности андезитов Карымского вулкана как индикаторы типов извержений // Вулканология и сейсмология. 1995. № 4-5. С. 85-94.
Иванов Б.В., Флеров Г.Б., Масуренков Ю.П., Кирьянов В.Ю., Мелекесцев И.В., Таран Ю.А., Овсянников А.А. Динамика и состав продуктов извержения Авачинского вулкана в 1991 г. // Вулканология и сейсмология. 1995. № 4-5. С. 5-27.
Кожемяка Н.Н. Долгоживущие вулканические центры Камчатки: типы построек, длительность формирования, объем вулканитов, продуктивность, баланс вещества, тектоническое положение // Вулканология и сейсмология. 1995. № 6. С. 3-19.    Аннотация
Уточнены имеющиеся в литературе и получены новые количественные показатели вулканических центров Камчатки с длительностью развития 350-700 ... 1500-2500 тыс. лет: общий объем вулканитов, средняя продуктивность, продолжительность формирования и др. Впервые рассчитан баланс вещества; оценены абсолютные объемы основных, средних и кислых пород и их соотношения в процентах от всей массы продуктов извержений. Получены расчетные средние показатели для камчатского долгоживущего центра в отдельных вулканических зонах и по региону Камчатки в целом. Выявлены главные вулканические и магматические центры с наивысшей суммарной продуктивностью. Показана решающая роль основных магм в вулканическом процессе и структурообразовании.

The following new quantitative indices have been obtained for the Kamchatkan volcanic centers with duration of development of 350-700 ... 1500-2500 thousand years; total volume of volcanics, average productivity, duration of formation, etc. Balance of substance has been calculated for the first lime: absolute volumes of basic, mean, and acid rocks and their ralios in percents of the whole mass of the eruption products. Calculative average indices have been obtained for the Kamchatkan long-lived centers both in separate volcanic zones and Kamchatka region as a whole. Principal volcanic and magmatic centers with maximum summary productivity have been revealed. The decisive role of basic magmas in volcanic process and structure formation is shown.
Мелекесцев И.В., Брайцева О.А., Пономарева В.В., Сулержицкий Л.Д. Катастрофические кальдерообразующие извержения вулкана Ксудач в голоцене // Вулканология и сейсмология. 1995. № 4-5. С. 28-53.    Аннотация
Реконструированы и датированы 14С-методом четыре плинианских извержения вулкана Ксудач, сформировавших три кальдеры обрушения: KCi и кальдеру V - 1700-1800 л. н.; КС2 + КС3 и кальдеру IV - 6000-6100 л. н.; КС4 и кальдеру III 8700-8800 л. н. Самым мощным было извержение KCi: 18-19 км3 пирокластики, высота эруптивной колонны до 23 км. Объем продуктов извержений КС2 + КС3 - 10-11 км3, КС4 - не менее 1,5-1,7 км3. Размеры кальдер: V - 4 X 6,5 км, IV - 5x6 км, поперечь III - предположительно 2-3 км. Вынос ювенильной пирокластики в ходе извержений было ритмичным. Каждый ритм начинался выбросом тефры, а завершался формированием пирокластических потоков. Состав продуктов варьировал от андезитов до риодацитов: КС2 и КС4 - преимущественно андезиты, КС3 - дациты и риодациты, KCi - риодацит. Предполагается, что "спусковой механизм" для начала всех кальдерообразующих извержений - внедрение свежей сильно нагретой магмы основного состава и смешение ее с остывающей кислой магмой существовавшего ранее очага. В соответствии со своими масштабами извержения должны были оказать влияние на климат и озоновый слой 3емли и найти отражение в виде кислотных пиков в Гренландском ледниковом щите.

Four Plinian eruptions from Ksudach volcano ha' been reconstructed and dated by the 14C method. Three collapse calderas formed as a resu of these eruptions: KSi and caldera V 1700-1800 yrs ago; KS2 + KS3 and caldera IV 6000- 6100 yrs ago; KS4 and caldera III 8700-8800 yrs ago. KSi was the most voluminous eruptio with 18-19 km of pyroclastics and column height reaching 23 km. The volume of produci of KS2 + KS3 was 10-11 km3 and that of KS4, at least 1.5-1.7 km3. Sizes of calderas wer as follows: V - 4 X 6.5 km, IV - 5x5 km, III - presumably 2-3 km across. The juveni pyroclastics were supplied during eruptions rather rhythmically. Each rhythm began wil tephra ejection and completed with the formation of pyroclastic flows. The composition < products varied from andesited to rhyodacites: KS2 and KS4 - andesites dominated, KS3 - dacites and rhyodacites, and KSi - rhyodacites. It is possible that "the mechanism triggering onsets of all caldera-forming eruptions was the intrusion of very hot fresh magma of basi composition and its mixing with less hotter acid magma in the magma chamber existe previously. The eruptions, in accordance with their scales, may have had an impact on clima and ozone layer of the Earth. It is likely that the large acidity peaks in Greenland ice cor* result from these eruptions.
http://repo.kscnet.ru/1113/ [связанный ресурс]
Мелекесцев И.В., Сулержицкий Л.Д., Базанова Л.И., Брайцева О.А. Катастрофические голоценовые лахары Авачинского и Корякского вулканов на Камчатке // Вулканология и сейсмология. 1995. № 4-5. С. 172-181.    Аннотация
Впервые обнаружены, описаны и датированы 14С-методом следы пяти катастрофических лахаров, связанных с субсинхронно происходившими извержениями вулканов Авачинский (сильные эксплозии с большеобъемными выбросами ювепилыюй пирокластики) и Корякский (мощные побочные лавовые излияния). Проведена их реконструкция. 14С-возраст лахаров от 3500 до 3200 лет назад, календарный - от 1900 до 1500 г. до н. э. По силе, степени опасности, интенсивности воздействия на природную среду эти лахары намного превосходили лахары, порожденные историческими (XIX-XX вв.) извержениями обоих вулканов. Ими вызвано, в частности, значительное (на 1-3 км) перемещение к ЮЗ русла крупнейшей водной артерии Юго-Веточной Камчатки - реки Авача в ее нижнем течении.

For the first time, tracks from 5 catastrophic lahars associated with subsynchronously occurring rueptions of the Avachinsky (great explosions with a large volume ejections of juvenile pyroclastics) and Koryaksky (voluminous lateral lava effusions) volcanoes have been found, described and dated by the C-14 method. Their reconstruction has been conducted. The C-14 ages of lahars are from 3500 to 3200 yrs ago, the calendar ages are from 1900 to 1500 BP. These lahars were significantly greater in volume, degree of hazard, and intensity of impact on the natural environment than those triggered by historic (19th - 20th centuries) eruptions from the both volcanoes. In particular, they caused a considerable (1-3 km) SW migration of the Avacha river down-stream channel, the largest waterway in Southern Kamchatka.
Озеров А.Ю. Новое извержение Ключевского вулкана // Природа. 1995. № 3. С. 17-21.
Таран Ю.А., Знаменский В.С., Юрова Л.М. Геохимическая модель гидротермальных систем вулкана Баранского (о-в Итуруп, Курильские острова) // Вулканология и сейсмология. 1995. № 4-5.
Федотов С.А., Хубуная С.А., Жаринов Н.А., Богоявленская Г.Е., Муравьев Я.Д., Иванов В.В., Демянчук Ю.В., Фазлуллин С.М., Новогородцева Т.Ю., Двигало В.Н., Будников В.А. Извержение вулканов Шивелуч и Ключевской в 1993 г. и их влияние на окружающую среду // Геология и геофизика. 1995. № 8. С. 117-131.    Аннотация
Дано описание извержений двух гигантских вулканов Камчатки, которые произошли в 1993 г. Наблюдались пирокластические потоки, лахары, пеплопады и взаимодействие лавовых и пирокластических потоков с ледниками. Приведены данные о росте андезитового купола и объеме выброшенного пепла вулкана Шивелуч, а также объеме излившейся андезитобазальтовой магмы Ключевского вулкана. Изучены последствия обоих извержений. Показано, что Шивелуч и Ключевской различаются по типу извержений и составу вулканических продуктов и поэтому оказывают разное влияние на окружающую среду. Отмечены существенные отличия в характере вулканической опасности.
Хубуная С.А., Жаринов Н.А., Муравьев Я.Д., Иванов В.В., Богоявленская Г.Е., Новгородцева Т.Ю., Демянчук Ю.В., Будников В.А., Фазлуллин С.М. Извержение вулкана Шивелуч в 1993 г. // Вулканология и сейсмология. 1995. № 1. С. 3-19.
 1994
Girina O.A. Pyroclastic deposits of the 1984-1989 eruptions of Bezymianny volcano // Volcanology and Seismology. 1994. V. 15. № 4. P. 479-490.
Girina O.A., Rumyantseva N.A. Microstructure of Tephra from Shiveluch Volcano // Volcanology and Seismology. 1994. V. 15. № 5. P. 549-564.    Аннотация
Study is made for the first time on morphological peculiarities of microstructure of three samples from the unbroken marker ash layers of the Shiveluch volcano. In this paper we give the qualitative analysis of tephra structure, i.e. size and shape of particles and type of microstructure, describe structural relationships between deposit components, etc. and make the quantitative analysis of porosity of Sh2 and Sh1 tephra at magnification of 200 and 1,000. Hollow globules of volcanic glass were found for the first time in Sh2 ashes.
Melekestsev I.V., Braitseva O.A., Dvigalo V.N., Basanova L.I. Historical eruptions of Avacha volcano, Kamchatka. Attempt of modern interpretation and classification for long-term prediction of the types and parameters of future eruptions. Part 2 (1926-1991) // Volcanology and Seismology. 1994. V. 16. № 2. P. 93-114.    Аннотация
Previous data are summarized and new evidence is presented on the Avacha eruptions of 1926-1927, 1938, and 1945. The last eruption of January 1991 is described. The dynamics of the Avacha eruptive activity is considered for a period of 1737-1991. The eruptions are classified into different types. The type and size of a future event are predicted and the related hazard is assessed. It is recommended that the southwestern and southern sectors of the Avacha surrounding should be declared forbidden for residential or industrial construction because of a high volcanic hazard. -Journal summary
http://repo.kscnet.ru/160/ [связанный ресурс]
Melekestsev I.V., Braitseva O.A., Dvigalo V.N., Bazanova L.I. Historical eruptions of Avacha volcano, Kamchatka. Attempt of modern interpretation and classification for long-term prediction of the types and parameters of future eruptions. Part 1 (1737-1909) // Volcanology and Seismology. 1994. V. 15. № 6. P. 649-665.    Аннотация
Some of the previous views on the style of the Avacha eruptions during 1737-1909 are revised on the basis of new data obtained by the authors. The types of eruptions, their geological and geomorphological effects, and the related volcanic hazards are reassessed. All eruptions were explosive events, except for the 1894-1895 extrusive-explosive eruption. The eruptions of 1737, 1779, and 1827 are classified as large, the others, as mild or medium-size events. -from Journal summary
http://repo.kscnet.ru/55/ [связанный ресурс]
Melekestsev I.V., Dvigalo V.N., Kirianov V.Yu., Kurbatov A.V., Nesmachnyi I.A. Ebeko volcano, Kuril Islands: eruptive history and potential volcanic hazards. Part I // Journal of Volcanology and Seismology. 1994. V. 15. № 3. P. 339-354.    Аннотация
The eruptive history of Ebeko Volcano is described since its origin about 2400 years ago until the beginning of the 17th century. Six stages of increased activity each lasting 200-300 years were separated by repose periods of the same duration. The eruption of juvenile material (lava and pyroclastics) took place at the first stage only (420-200 B.C.). All eruptions that followed were phreatic events of varying vigor. It is shown that, except for the first eruptive stage, the main volcanic hazard for the Ebeko area and the town of Severo-Kurilsk near by comes from large lahars and tephra fallout. -from Journal summary
http://repo.kscnet.ru/953/ [связанный ресурс]





 

Рекомендуемые браузеры для просмотра данного сайта: Google Chrome, Mozilla Firefox, Opera, Yandex. Использование другого браузера может повлечь некорректное отображение содержимого веб-страниц.
 
Условия использования материалов и сервисов Геопортала

Copyright © Институт вулканологии и сейсмологии ДВО РАН, 2010-2017. Пользовательское соглашение.
Любое использование либо копирование материалов или подборки материалов Геопортала может осуществляться лишь с разрешения правообладателя и только при наличии ссылки на geoportal.kscnet.ru
 
©Design: roman@kscnet.ru